Кинопремьеры недели: философская Одиссея Нолана и хоррор-версия Пиноккио

На этой неделе киноафиша, как отмечают «Новости Хабаровска» в своём обзоре новинок, складывается на редкость прихотливо — рядом оказались два полюса, каждый из которых по-своему переписывает знакомый сюжет: долгожданная «Одиссея» Кристофера Нолана и Пиноккио, превращённый в убийцу. Для тех, кто привык относиться к походу в кино как к маленькому культурному событию, а не просто способу скоротать вечер, это повод остановиться и присмотреться — хотя бы потому, что обе картины обещают вернуть нас к историям, которые мы давно считаем своими.

Почему возвращение важнее новизны

В самом слове «долгожданная», которое источник выносит в заголовок, уже спрятана целая программа. Когда зритель знает, что ждал, — он смотрит другими глазами: не просто на экран, а на собственное ожидание, на то, как годы предвкушения отольются в первые кадры. Нолановская «Одиссея» интересна уже тем, что режиссёр, привыкший выстраивать сложные, многослойные конструкции, обращается к одному из главных мифов европейской культуры — пути домой, который оказывается длиннее любой географии. Это заявка не на аттракцион, а на размышление, и именно поэтому её стоит смотреть вдумчиво: не на бегу между делами, а выбрав сеанс, после которого не нужно никуда спешить.

Пиноккио-убийца работает на противоположном полюсе — здесь знакомый образ (добрая деревянная кукла, мечтавшая стать мальчиком) намеренно выворачивается наизнанку. В этом жесте есть своя честность: тёмные ремейки детских историй говорят не о разрушении, а о том, что мы наконец перестали бояться признать, что взросление — процесс не только светлый. Такой фильм стоит идти смотреть, если вы готовы к дискомфорту, если хотите проверить, где у вас проходит граница между «страшной сказкой» и «невыносимым», и если после сеанса вам важно обсудить увиденное, а не просто выдохнуть.

Как смотреть, чтобы не пожалеть о вечере

Несколько практических соображений, которые помогут превратить эти премьеры в осознанный опыт. Во-первых, не пытайтесь охватить обе за один уикенд: фильмы тянут в разные стороны, и после них нужно разное время, чтобы вернуться в себя. «Одиссея» просит тишины и, вероятно, повторного просмотра — к ней лучше подготовиться, перечитав хотя бы краткий пересказ Гомера, чтобы узнавание сюжетных поворотов не мешало следить за режиссёрскими решениями. Пиноккио, напротив, лучше смотреть в компании — именно в разговоре после сеанса такие картины обретают второе дно.

Во-вторых, обратите внимание на возрастные ограничения и отзывы тех, кто уже видел: фильм, в котором детский персонаж оказывается убийцей, устроен не для всякого состояния, и честно оценить свою готовность к нему лучше заранее, чем в тёмном зале. В-третьих, подумайте, в каком формате вы смотрите: обе работы, судя по размаху замысла, предназначены для большого экрана — домашний просмотр на ноутбуке обеднит и нолановский размах, и жутковатую фактуру деревянной куклы.

О чём спросить себя после титров

Любопытно, что обе картины — при всей внешней несхожести — задают один и тот же вопрос: что мы делаем с историями, которые нас вырастили? Возвращаем их нетронутыми, переписываем заново или позволяем им наконец повзрослеть вместе с нами — иногда в те самые формы, которые мы сами не готовы были разглядеть. Может быть, именно в этом и состоит главный смысл похода в кино на этой неделе: не выбрать одну из двух премьер, а позволить себе обе — и посмотреть, какой зритель после этого останется в зеркале.